19 сентября 1941 г. к Киеву вошли части немецкой армии. 28 сентября по городу было развешено объявление тремя языками (украинской, российской и немецкой) такого содержания (орфография за оригиналом):

“Приказывается всем жидам города Киева и околиц собраться в понедельник 29 сентября 1941 года к год. 8 утра при ул. Мельника — Доктеривский (круг кладбищ).

Все должны забрать с собой документы, деньги, белье и другое.

Кто не подчинится этому распоряжению будет расстрелян.

Кто займет жидовское обитание или разграбит предметы из тех обитаний, будет расстрелян”.

На то время в городе остались те евреи, которые не попали за мобилизацией к Красной армии, не эвакуировались к востоку с советскими учреждениями и оборонными предприятиями или не имели на выезд денег. То была, преимущественно, еврейская голь, старые, женщины, дети, инвалиды, больные. Многие помнили толерантное отношение немцев к евреям в Киеве в 1918 г. Кое-кто, из-за отсутствия адекватной информации в довоенном СССР о событиях в Германии и оккупированных ею странах, не знал об обращении нацистов к евреям вообще. Кое-кто надеялся на выезд в Палестину. Но немало догадывалось о самом страшном. Невероятным казался лишь факт массовости и одновременности гибели всех сразу.

Утром 29 сентября тысячи киевских евреев двинулись в сторону Лукъянивки улицами В.Житомирской, Львовской, Мельникова, Дмитривской; из подола поднимались Андреевским подъемом, Глибочицею. Многих сопровождали близкие люди — не евреи. Кое-кто нанимал извозчиков и тачечников. С обеих сторон улиц стояли вооруженные немцы и полицаи. За улицей Макаривской люди проходили сквозь заграждение из противотанковых “ежей” и колючего провода, которые остались от дней обороны Киева. Отсюда уже вернуться назад могли лишь извозчики, но далеко не все провожающие. Близкие люди, чувствуя опасность, уже не расставались. Толпа медленно продвигалась вдоль ул. Мельникова, мимо кирпичного стена Лукъянивского еврейского кладбища, заворачивал налево — на ул. Кагатную (теперь Семьи Хохлових), проминал врата военного кладбища и заворачивал справа — на ул. Дорогожицку. Здесь начинались вымогательство и издевательства: из женщин взыскивали шубы, забирали драгоценности, людей принуждали раздеваться, составлять одежду в одну сторону, продукты — в другой. Дальше несчастные люди попадали в “коридор” между двумя рядами эссэсовцев, которые били их резиновыми палками, травили собаками. За ограждением военного кладбища в сторону оврага был прокопан узкий проход в земляном валу. Промяв его, люди оказывались на узком уступе: сзади — песчаная стена, спереди — пропасть Бабьего оврага. Из противоположной стороны оврага строчили немецкие пулеметы. Так, партия за партией, расстрелянные падали друг на друга на дно оврага. Других расстреливали, принуждая ложиться на тела только что застреленных, и так убивали.

В тот день не успели расстрелять всех, кто пришел, наступила темнота. Их загнали на ночь в пустые гаражи на ул. Дорогожицкий, где они провели последнюю ночь в ужасе и страшной тесноте. 30 сентября расстрелы продлились.

Акцию осуществляла Зондеркомандо 4-я под командованием штандартенфюрера СС Пауля Блобеля и два батальона (45 и 403) полицейского полка “Юг” войск СС. Согласно их отчета, за два дня — 29 и 30 сентября 1941 г. — в Бабьем овраге расстреляно 33 771 лицо. Из них около 22 тыс. — в первый день. Вечером 30 сентября саперы взорвали склоны Бабьего оврага, а затем до 100 военнопленных уравняли дно оврага — огромную братскую могилу.

В начале октября здесь таки расстреляли до 3 тыс. евреев, которые не пришли утром 29 сентября и были обнаружены оккупантами, или выраженные соседями и дворниками под страхом расстрела. Но кое-кого, рискуя собственной жизнью, спрятали порядочные люди. Впоследствии их стали называть “праведниками мира”.

14 октября 1941 г. нацисты расстреляли 308 евреев — пациентов психиатрической больницы. А 7 января, 27 марта и 17 октября 1942 г. уничтожили в душегубах и похоронили так же в безымянных братских могилах у Кириливскому рощи остальных пациентов психиатрической больницы — 525 лиц (не евреев).

Во время оккупации Бабий овраг стал общей могилой также тысяч других “врагов рейха”: цыган, военнопленных, матросов Днепровского отряда Пинской военной флотилии, большевистских подпольщиков, заложников за действия подпольщиков, активистов ОУН, партизанов, футболистов киевского “Динамо”. Казни длились на протяжении двух лет оккупации.

2 июля 1976 г. на мисовому выступлении у упорядоченных истоков Бабьего оврага по ул. Дорогожицкий был открыт монумент советским гражданам и военнопленным, расстрелянным фашистами в 1941—43 гг. К 50-летию трагедии 29 сентября 1991 г. на возвышении за прежним Лукъянивским еврейским кладбищем установлен памятный знак “Менора” — бронзовое изображение еврейского символа. К памятному знаку пролагает символический Путь скорби — упорядоченную аллею от прежних врат кладбища. 1991 г. налево ул. Мельникова установлен большой деревянный крест в честь украинских патриотов — активистов ОУН, расстрелянных в Бабьем овраге в 1941-42 гг. Вот их имена: Одарка Гузар-Чемеринска, Константин Бухало, Иван Ирлявский (Рошко), Василий Кобрин, Петр Олийник, Анна и Иван Рогачи, Тодозия, Евгения и Евгений Суховерски, Елена и Михаил Телиги, Орест Чемеринский (Ярослав Иршан), Иван Яковенко.

Ежегодно 29 сентября происходят жалобные митинги и походы, возложение цветов к памятникам. Традиционно государственные деятели зарубежных стран посещают мемориал в Бабьем овраге, кланяются памяти жертв нацизма. Многолетними поисками активистов установлено значительное количество имен погибших, издано “Книгу памяти Бабьего оврага”. Чествовались “Праведники мира” — те, кто помогал отдельным евреям во время нацистской оккупации. В Музее истории Киева создан отдел “Бабий овраг”.

Дмитрий Малаков